– Если это так на самом деле, то слава богу. Но как мы его найдем?

– Мелисса узнает адреса. Сделаем несколько звонков… Не беспокойся, Дейв.

Легко сказать. Я представлял себе, что его захватили ради выкупа и держат в каком-нибудь гнусном подвале в восточной части Лос-Анджелеса, что наглые здоровенные парни высылают мне по одному в день его пальцы и требуют выплаты пятидесяти миллионов… Эти ужасные полчаса я не мог найти себе места, ходил по комнате и хватался за телефонную трубку, словно за волшебную палочку. Потом наконец нам сообщили, что его нашли с музыкантами из «Святых духов» на студии в Вест-Конина. Игнорируя протесты дорожных патрулей, мы добрались до места, наверно, за половину допустимого правилами времени.

Студия напоминала «Квонч» в миниатюре: повсюду электроника и аппаратура для форсажных эффектов. Джанни, потный, но с блаженным выражением лица, сидел посреди шестерых практически голых парней ужасающего вида, облепленных считывающими датчиками и увешанных акустическими инструментами. Сам он, впрочем, выглядел ничуть не лучше.

– Эта музыка прекрасна, – вздохнул он, когда я оттащил его в сторону. – Музыка моего второго рождения. Я люблю ее превыше всего.

– Бах, – напомнил я. – Бетховен, Моцарт.

– Это другое. Здесь чудо. Полный эффект, окружение, погло…

– Джанни, никогда больше не исчезай, не поставив кого-нибудь в известность.

– Ты испугался?

– Мы вложили в тебя колоссальные средства. И нам не хотелось бы, чтобы с тобой что-то стряслось, или…

– Разве я ребенок?

– В этом городе полно опасностей, которые ты еще просто не в состоянии понять. Хочешь работать с этими музыкантами, работай. Но не исчезай бесследно. Понятно?

Он кивнул, потом сказал:

– С пресс-конференцией придется подождать. Я изучаю эту музыку. И, может быть, в следующем месяце буду дебютировать. Если нам удастся заполучить место в хорошей программе «Квонча».